Более десяти тысяч старых деревьев, грозящих обрушением, будет заменено в Павлодаре на крупномерные саженцы в ближайшие годы. Почему деревья массово приходят в непригодность? Почему у нас плохо приживаются хвойные? Какие деревья подходят нашему городу лучше? Почему из крупномеров для посадки выбрали липы? На эти и другие вопросы, связанные с озеленением областного центра, мы поговорили с биологом, руководителем ОФ «Берегиня-Био» Татьяной Пономаревой.
Наши любимые старички
Татьяна Михайловна, как эксперт-биолог ОФ «Берегиня-Био», совместно с ТОО «Ландшафт Дизайн» проделала гигантскую работу по инвентаризации деревьев в областном центре и внесении их в электронную цифровую карту. На основе этих исследований был составлен дендроплан города Павлодара на 2023-2028 годы.
Сейчас в жилой части Павлодара (на считая промзоны и «зелёный пояс») произрастает 200 тысяч деревьев. Насчитывается 27 видов деревьев и кустарников. 86 процентов из них – это вяз, тополь, клён, берёза, сосна, ель. 81 процент деревьев – продуктивного возраста, от 10 до 40 лет. Причём 40-летних (а значит, старых) – 47 процентов. Только восемь процентов деревьев признаны условно здоровыми, а 90 процентов – слабо повреждёнными. В основном это тополя.
– Старение городских деревьев – это закономерное явление, которое происходит сейчас не только в городе Павлодаре, но и на всей территории СНГ, – говорит Татьяна Михайловна. – Озеленение по Советскому Союзу происходило примерно в одно время. Породный состав деревьев северных республик, где резко континентальный климат, примерно одинаков. Так как деревья выросли, они где-то стали мешать – закрывать дорогу, лезть в окна, ломать крышу. В 80-х годах по всему Союзу началась повальная обрезка – топпинг, когда полностью срезали макушку и давали дереву новую жизнь, для того чтобы оно сформировало новую, более компактную крону.
В Павлодаре с начала 2000-х топпинговали в основном тополя, оставляя один ствол, чтобы они не пушили. У людей, сажавших деревья во второй половине 20 века, не было выбора, на субботниках высаживали всё, что удалось раздобыть в пойменных лесах. Поэтому у нас в городе так много деревьев женского типа, засыпающих город тополиным пухом, кленовыми семенами-вертолётиками и крылатками карагача.
После глубокой обрезки деревья пять лет не цветут и не плодоносят. Чтобы остановить пушение тополей, желательно делать обрезку каждые три года. Татьяна Пономарева несколько лет контролировала регулярную обрезку тополей по ул. Ломова, 45. Благодаря этому деревья приобрели эстетичный вид и перестали пушить. В других частях города топпингованные тополя оставили на произвол судьбы. Многие погибли в течение нескольких лет.
Тут сделаем небольшое отступление в ботанику. Напомним, что восходящий ток воды и минеральных веществ в деревьях идёт по периферии ствола, а внутренняя часть выполняет опорную функцию. После обрезки ветвей внутрь попадают болезнетворные бактерии, вызывающие гниение древесины, сухие клетки превращаются в труху, в стволе образуются пустоты.
Какие именно бактерии вызывают гниение, учёные пока не выяснили, потому что их тысячи видов. Больное дерево можно определить по коричневым потёкам на коре. Особенно ярко они видны на берёзах. При этом дерево внешне может выглядеть живым и зелёным, но сердцевина его уже сгнила и не несёт опорной функции. В Павлодаре таких старых топпингованных деревьев немало. Большинство из них уже не имеют экологической и эстетической ценности.
Вторая проблема старых деревьев – это нарушение симметрии кроны. Особенно это заметно в старых дворах. Там зачастую деревья растут близко к домам, под наклоном, чуть ли не в 45 градусов, словно люди, которые их сажали, не думали, что саженцы со временем станут выше пятиэтажек. Как вы помните из ботаники, корни и крона дерева развиваются симметрично. Если крона выполняет роль паруса, то корни – роль якоря.
Возле домов корни деревьев упираются в фундамент, разрушая его и коммуникации. В итоге крона дерева развивается непропорционально и создаёт дополнительную нагрузку на наклон ствола. Добавим к этому нашу песчаную почву, размываемую дождями, в которой дерево не может прочно закрепиться. В совокупности всех вышеперечисленных факторов появляется аварийное дерево, которое может обрушиться как при сильном урагане, так и само по себе.
– Когда мы провели инвентаризацию деревьев и в дендроплане проанализировали эти цифры, оказалось, что у нас таких старовозрастных деревьев, которые находятся в категории риска, пять с лишним процентов. А это ни много ни мало 10 тысяч деревьев, работа не на один год, – говорит Татьяна Михайловна. – В 2026 году можно ожидать увеличения заявок от горожан на снос старых, аварийных деревьев.
Примечательно, что старые деревья – клёны и тополя сосредоточены на улицах, которые застраивались в первую очередь – от Астаны, Сатпаева и дальше на восток. Их высаживали не разом за один год, а периодами. Теперь они также группами и уходят.
– Разрабатывая дендроплан, мы оценивали по улицам, какие фрагменты насаждений в каком году уберём, – рассказывает Татьяна Михайловна. – Взять ту же улицу Астаны от Торайгырова до Крупской, там рос клён ясенелистный. Деревья старые, потерявшие эстетическую и экологическую функцию. На их месте мы высадили крупномерные аллейные липы. Дальше участок от Дома печати до Толстого – там мощные тополя стоят, поэтому мы их трогать не будем, пусть живут столько, сколько надо.
В прошлом году администрация Павлодарского областного музея им. Г. Потанина объявила о планах согласовать с властями города снос тополей перед входом под стоянку для машин и экскурсионных автобусов. Так что судьба деревьев под вопросом. Не сомневаемся, что город примет правильное и обоснованное решение.
Кто у нас приживётся?
У многих павлодарцев возникает вопрос, почему для посадки из всех крупномеров выбор пал именно на липу, а не, к примеру, на клён, который прекрасно растёт в наших условиях, распространяясь самосадом, как сорняк, не требующий ухода.
– В 60-70-е годы в Павлодаре высаживали в основном клён ясенелистный. Он хорошо смотрится и хорошо у нас растёт, – разъясняет Татьяна Михайловна. – Клён сослужил нам большую службу. Но суть в том, что это дерево очень быстро старится. Для клёна 40 лет в городе – это предел. А вид он теряет значительно раньше. Клён ясенелистный – это североамериканский вид и считается чужеродным. У него листья тоненькие, в отличие от тополя. В жару листва начинает желтеть, скручиваться и отмирать. Она уже не выполняет свои функции – поглощение углекислого газа и производство кислорода, не сдерживает пыль, теряет декоративные свойства. Когда проводили обрезку – старые деревья пустые внутри или сгнившие. То есть это абсолютно ветровальное дерево, которое может упасть. Зачем оно тогда нам нужно?
Чтобы добиться высокой приживаемости саженцев, Татьяна Пономарева, как эксперт-биолог, настояла на замене старых деревьев крупномерами. При должном уходе они быстро приживутся и начнут выполнять свои задачи. Выяснилось, что из лиственных крупномеров, которые можно приобрести в Казахстане по тендеру, до этого была только липа. Её использовали для озеленения Астаны. Скоро появятся и другие виды деревьев. Они также поселятся на улицах Павлодара.
На данный момент в областном центре посажено 600 крупномерных лип. Первые три года саженцы формируют корневую систему и габитус (внешний вид). Поэтому теперь с подрядной организацией, занимающейся посадкой деревьев, акимат заключает договор на три года. Если какое-то растение не приживётся, подрядчик обязан заменить его за свой счёт. Просто воткнуть палочки в землю ради формального отчёта теперь не получится, и исполнитель кровно заинтересован в качестве своей работы.
В первую зиму, когда были посажены липы по ул. Астаны, биолог вовремя заметила, что земля в лунках оголилась, промёрзла и потрескалась. Возникла угроза, что деревца не доживут до весны. Татьяна Михайловна за свой счёт заказала три мешка коры ангарской лиственницы – мелкой, средней и крупной фракций и засыпала их слоями в лунку. Этот способ зимой предохраняет корни от замерзания, а летом от засухи. Акимат поддержал её предложение. Теперь корни всех лип защищены тремя слоями коры.
Непригодная земля
Работая над дендропланом, учёные провели исследование почвы во всех районах города, отобрали сто проб и выяснили, что земля у нас везде с высоким содержанием щелочи. Напомним, что pH – показатель кислотности или щелочности почвенного раствора (от 0 до 14), определяющий доступность питательных веществ для растений.
– При норме 6,5 и 7,3 pH у нас до девяти доходит. Поэтому, когда ель высаживают, а ей нужно не больше семи pH, она не приживается и засыхает. Если среда не соответствует растению, то не усваиваются те или иные элементы питания, и оно не растёт, – разъясняет Татьяна Пономарева. – Почва с таким уровнем pH подходит для тополя, берёзы, клёна. Хвойные сильно страдают от этого.
Жалко, что городские власти обратились к учёным только в 21 веке. Сколько миллионов бюджетных средств бездарно потрачено на ели и сосны, которые не прижились! Их хоть залей, расти здесь не будут. Иначе давно бы жили, как в бору.
По другим химическим показателям – засоленности почвы нет, натрий в норме, калия более-менее хватает, фосфора мало, азота нитратного практически нет. Общая проблема для всех городских районов – уплотнение грунта. Органическое вещество почвы – среда, которая должна удерживать минеральные вещества, в норме в основном в парках, а под деревьями во дворах и вдоль дорог мёртвый песок.
– За годы эксплуатации городских земель мы истощили почву и сделали её безжизненной. Высаживая новые саженцы и не внося туда удобрений, мы просто деньги закопаем, а растения погубим, – считает биолог. – Поэтому посадки сейчас ведутся только с внесением удобрений и плодородного грунта в посадочную яму. Для этого существуют стандарты. Нужно требовать от подрядчиков, чтобы они их выполняли.
На вопрос, нужно ли оставлять в парках под деревьями опавшую листву, чтобы она стала перегноем, биолог ответила категорически – нет. Перед листопадом дерево забирает все полезные вещества, а ненужные, в том числе тяжёлые металлы, скидывает с листвой. К тому же в листьях откладывают яйца насекомые-вредители. Если листву оставить неубранной, они весной опять пойдут на дерево.
В лесу листва лежит годами, постепенно превращаясь в перегной. Там полумрак, сырость, насекомые. Люди ходят редко. В парке сработает человеческий фактор, и листья смешаются с мусором.
– Но есть и хорошая новость – в Павлодаре строится мусоросортировочный завод, и в проект входит большая яма для формирования перегноя. Нам нужно наладить цепочку – чтобы перегной из местных материалов попадал снова в город, – говорит Татьяна Пономарева. – А срубленные деревья и ветки можно перерабатывать в мульчу.
Когда деревья не спят
Одним из факторов, снижающих длительность жизни городских деревьев, учёный назвала высокую степень освещения города. Это фонарные столбы, подсветка зданий и самих деревьев, автомобильный свет. Сразу вспоминаются обмотанные сияющими гирляндами деревья по ул. Лермонтова.
– Практически у всех деревьев есть фотопериодизм, когда укорачивается день, – это сигнал для того, чтобы сбрасывать листву. В городе освещения очень много, и растение не понимает, когда начинать листопад. Поэтому у нас, когда прошли первые заморозки, листья все были зелёные. Естественно, такое дерево быстрее заболевает, появляются морозобоины (трещины) в коре, в них заводятся вредители и вредные бактерии, – говорит Татьяна Михайловна.
Фирмы, продающие иллюминацию для деревьев, утверждают, что на фотопериодизм растений влияет только солнечный свет – совокупность всех семи спектров, а если включать отдельные цвета, то ничего плохого не будет. Пономарева ставит это утверждение под сомнение, так как глубоких исследований по данной теме не проводилось.
Недавно она была в Новосибирске на бизнес-семинаре для питомниководов и ландшафтных дизайнеров, где спикеры из Москвы, Санкт-Петербурга, Самары и Пензы говорили о новых зелёных стандартах. Старые, советские, уже устарели, потому что технологии ушли далеко вперёд. Теперь Татьяна Михайловна участвует в разработке зеленых стандартов для Казахстана, учитывая и российский опыт.
Для такого города, как Павлодар, план озеленения составляется раз в пять лет. Подготовка материалов для дендроплана на 2028-2033 годы идёт. Но уже сегодня нужно задуматься о том, что с открытием новых промышленных гигантов в нашем городе, а также с увеличением количества автотранспорта возрастёт и нагрузка на окружающую среду. Поэтому властям и экологам нужно добиваться, чтобы будущий дендроплан включал в себя и участие новых предприятий в озеленении города.
Фёдор КОВАЛЁВ.
Фото из архива Валерия БУГАЕВА.