– Получилось так, что моя профессия выбрала меня. По первому образованию я педагог-дошкольник, закончила наш Павлодарский педколледж. Но после рождения детей мои планы несколько изменились, – вспоминает Евгения.

Сейчас ее сыну – 16, а его старшей сестре скоро исполнится 23. Причем год назад она сама стала мамой.

– У меня оба ребенка – дети с ограниченными возможностями по слуху. Дочка закончила нашу школу-интернат, вышла замуж и переехала в Алматы, а сын еще учится. Сейчас он в девятом классе, – рассказывает Евгения.

У нее самой с детства были близкие отношения с мамой. Проблемы, радости – Женя делилась с ней всем. Для своих детей хотела того же, поэтому и начала учиться. И учится, кстати, до сих пор.

– Мама всегда поможет. Я никогда в этом не сомневалась, – уверена моя собеседница. – Поэтому когда родилась дочь, была в растерянности – не знала, что и как нужно делать. В моих руках то, как сложится жизнь моего ребенка, а я не знаю, как мне общаться с дочерью, как её обучать. Тогда это было словно закрытая дверь. И я начала учиться.

До того, как прийти в школу, наша героиня успела поработать со взрослыми. Для начала отучилась на сурдопереводчика.

– Сурдопереводчик – посредник между глухими и слышащими. Он должен достоверно передавать информацию. Нельзя искажать факты, – объясняет Евгения. – Глухие люди тоже берут кредиты и заключают сделки. Сурдопереводчик помогает им в юридических и медицинских вопросах. Допустим, переводит жалобы на приеме в поликлинике. С одной девушкой мы даже вместе рожали. Был такой опыт.

Правда, сурдопереводчиком Евгения проработала недолго. Спустя три года она окончательно оставила эту должность и устроилась в школу-интернат. Совмещать работу учителя и сурдопереводчика стало невозможно.

– Сначала работала в обществе глухих и даже не думала, что когда-нибудь буду работать в школе. Но так получилось, – рассказывает Евгения. – Захотела быть ближе к своим детям, поэтому в 2008 году поступила на факультет дефектологии. Ещё учась там, устроилась работать в школу.

Так прошел год, потом еще и еще. И вот в прошлом месяце исполнилось ровно десять лет с того момента, как Евгения Краснощёкова начала работать в Павлодарской школе-интернате №1.

– За это время выпустила замечательных детей, с которыми до сих пор общаюсь, знаю и об их проблемах, и об их успехах, – говорит педагог. – Например, Жамбыл – слабослышащий, закончил колледж на автомеханика и поступил в университет. Еркебулан пошел на информационные системы и профессионально занимается борьбой. Алтынбек тоже выбрал информационные системы. А сейчас он в составе паралимпийской сборной республики по футболу. Альмира и Айгерим учатся на дизайнеров.

Сегодня в школе-интернате, где работает Евгения, для детей создали почти домашнюю атмосферу. Помимо обычных уроков – вроде математики и физики, их здесь развивают творчески. Дети танцуют, рисуют и даже поют. Разумеется, жестами.

– Жестовое пение – это отдельная тема. То есть нельзя передать песню дословно. Нужно ее прожить, – уточняет Евгения. – Нужно передать смысл песни, чтобы глухие его поняли. Если переведем дословно, то смысл потеряется. Кстати, наши дети поют жестами как на русском, так и на казахском. А еще недавно они выступали в «Batyr mall» наравне со слышащими детьми.

Сама Евгения в основном занимается с ребятами индивидуально. А еще несколько раз в неделю ведет у них уроки рисования.

– Официально я учитель-дефектолог. Провожу индивидуальные занятия на развитие слуховосприятия и формирование произношения. У каждого ребенка – свое время, – говорит сурдопедагог.

Отметим, что сегодня в павлодарском интернате учатся ребята со всей области.

– Иногородние дети и дети из районов проживают прямо здесь. На третьем этаже у нас есть общежитие, – продолжает Евгения. – Там прямо как дома. Мягкая мебель, красивые шторы. В общем, домашняя обстановка.

Уроки здесь начинаются с девяти утра. После обеда – творческие занятия. Питание пятиразовое, а в одном из корпусов расположилось дошкольное отделение, где занимаются с малышами от трех лет.

Но вернемся к школьникам. На уроках здесь преподают не жестами, как можно подумать сначала, а речью. В школе есть специальная звуковая аппаратура, а еще дети хорошо считывают с губ.

– У нас в школе речевая среда. Жесты просто помогают объяснять, – говорит Евгения. – Конечно, сейчас есть сурдопереводчики, титры и сурдоперевод на каналах, но завтра ребенок выйдет в социум, где люди говорящие. Поэтому мы должны научить его объясняться самостоятельно. Без переводчика.

Сама Евгения сейчас почти на автомате обычную речь дублирует жестами. Поначалу и у нее возникали сложности, но ради детей она была готова горы свернуть.

– Не скажу, что это было сложно. Это язык моих детей. А все, что связано с ними, не может быть тяжёлым, – уверена моя собеседница. – Когда выучила первые жесты, мой ребенок прыгал от восторга. А потом мы переводили сказки и мультфильмы.

Что интересно, жестовый язык, как и обычный, постоянно пополняется. А еще на севере и на юге Казахстана он немного отличается.

– В язык жестов приходят новые слова и новые жесты. На постсоветском пространстве основа основ – РЖЯ, или русский жестовый язык. Но на севере и на юге Казахстана жесты немного отличаются. Как диалекты, – поясняет сурдопедагог.

С ней вообще можно говорить часами. Она удивительный человек. Евгения Краснощёкова не только как педагог, но и как мама знает, что нужно глухим детям и детям с нарушениями слуха. Тем более сегодня она не представляет себя без этой школы и своих учеников.

– Не знаю, кем бы я стала, если бы все сложилось по-другому. Муж до сих пор иногда возмущается, что я и дома работаю: готовлюсь к урокам, набираю карточки. Но на самом деле он тоже уже привык, – замечает Евгения Краснощёкова. – Эта школа и эти дети, все это – моя жизнь. И другой уже не представляю.

 

Наталья ЗИНЧЕНКО.

Фото автора.

irstar.kz