Мы привыкли благодарить за труд врачей, учителей, полицейских, спасателей – тех, кто служит обществу. Но мало кто задумывается, сколько мужества требует профессия стоматолога: ведь перед ним – не просто больной зуб, а человек, дрожащий от страха, сжавшийся в кресле, готовый поверить… или никогда больше не вернуться. Более чем за 30 лет Юрий Букатый научился не только лечить – он научился быть тем, кому можно доверить самое беспомощное состояние: боль.
Его дорога
Юрий Григорьевич – стоматолог-хирург, имплантолог, врач первой категории – уже 33 года работает в Павлодарской городской стоматологической поликлинике.
Двухмесячным малышом его привезли в Павлодар из Белоруссии родители, подхватившие призыв большой страны ехать на целину: тогда с насиженного места снялся весь сельхозкурс института. Город в то время только строился. Отец Григорий Андреевич работал водителем, мама Анна Степановна – инженером-землеустроителем.
Его путь в медицину начался почти случайно: после школы он устроился санитаром в кардиобригаду, где попал в сильный коллектив. Там были братья Сукончики и другие настоящие профессионалы. Возможно, именно это и определило его выбор.
Но решающим стал совет матери, она настояла, чтобы сын поступил в медицинский. Так, в компании с товарищем, Юрий Григорьевич отправился в Карагандинский государственный медицинский институт. Тогда он ещё не знал, кем станет: терапевтом, хирургом или стоматологом. Первый курс дался тяжело.
– В последних классах школы я был хулиганом, почти не учился, – честно признаётся Юрий Букатый. – Поступить было трудно, но мне повезло: я только вернулся из армии и, видимо, понравился приёмной комиссии, которая принимала экзамены. Мне дали шанс, за что я по сей день очень благодарен.
Уже на втором курсе он втянулся, понравилось, ведь в педагогах были настоящие мастера профессии, например, профессор по челюстно-лицевой хирургии Вера Степановна Лаврова в Великую Отечественную была на фронте медсестрой, обороняла Керчь, участница Сталинградской битвы. В составе пятой танковой армии участвовала в освобождении Румынии, Польши, Германии. Награждена боевыми медалями. Анатомию читал родной брат Руслана Аушева – Героя Советского Союза. Юрий Григорьевич вспоминает, что он был жёсткий, требовательный, там не пропустишь и не схалтуришь. И говорит, что правильно – всё это было не зря. Вспоминает он с большой благодарностью и Клару Зулхарнаевну Шалабаеву (кафедра детской стоматологии), и Амангельды Галымжановича Курашева (кафедра хирургической стоматологии).
Когда пришло время выбирать стоматологическую специализацию, мелькали мысли и о терапии, и об ортопедии, но после нескольких месяцев практики выбор пал на хирургическую стоматологию. За три десятилетия работы он ни разу не пожалел о своём решении. На вопрос, не надоело ли за столько лет, отвечает: «Нет, конечно, когда видишь конечный результат – здоровую улыбку, благодарность пациента – это настоящее удовольствие».
Он продолжает учиться, следит за новыми технологиями, но при этом критически относится к некоторым современным трендам. Особенно – к коммерциализации стоматологии. С недоверием относится и к некоторым популярным нынче стоматологическим процедурам.
Всякое бывало
За долгие годы были и моменты, когда эта профессия давала о себе знать всей своей тяжестью. Один случай до сих пор стоит у него перед глазами.
Это было в 90-е – время, когда медицина переживала тяжёлый переходный период. Работали без перчаток, потом появились одноразовые, но до этого – многоразовые, которые стирали, сушили, они рвались… Шприцы кипятили, иглы тупились… Сейчас людям даже представить такое страшно, а ведь лечили же.
Однажды к нему пришла пожилая женщина на сложное удаление – с вскрытием десны, возможно, даже с признаками абсцесса. После процедуры она ушла домой, но через сутки вернулась: всё это время её тошнило, на фоне повышенного давления наглоталась крови. Юрий Григорьевич усадил её на кушетку – и вдруг услышал хрип. Она позеленела и упала. Он реально подумал, что женщина умерла.
Есть расхожее выражение: у каждого хирурга есть своё кладбище, когда каждый из них знает, что за плечами остаются не только успехи, но и случаи, где проходит тонкая грань между жизнью и смертью. В тот момент молодой врач подумал, что открыл свой скорбный счет. К счастью, женщину вырвало – и она пришла в себя. Позже стало ясно: это был, скорее всего, геморрагический шок на фоне потери крови и стресса. Но тогда, в те годы, диагностика была минимальной, анализы – редкостью, при этом ответственность, собственно, как и сейчас, – колоссальной. Говорю ему: а ведь после такого можно надолго потерять желание работать.
– Да, но тогда рядом была заведующая, а затем и главврач Зинаида Александровна Маляр – опытный врач, хоть и строго воспитывала меня порой. Она просто сказала, как мать: «Ты не первый и не последний, такой опыт – не повод опускать руки». И эти слова дали мне силы идти дальше, – признаётся Ю. Букатый.
За столько лет Юрий Григорьевич повидал немало – и забавных, и грустных, и порой абсурдных ситуаций.
– Представляете, некоторые люди до сих пор верят, что скоро научатся выращивать зубы, – говорит он. – Я слышу это уже тридцать лет. Однажды ко мне папа, примерно моего возраста, привел маленькую дочку, попросив вырвать зуб, который легко можно было вылечить. На мой вопрос – зачем – махнул рукой: прочитал где-то, что в Лондоне уже выращивают зубы, мол, лет через пять вырастим. Я объяснял, что это невозможно… Девочка и сама всё поняла, а он – на полном серьёзе! Могу точно сказать: печень – да, сердце – возможно, но зуб? Это единственный орган, состоящий из мягких тканей и эмали, которая вообще уникальна в организме. К нему подходят нерв, сосуды… Где ты их возьмёшь? Как пришьёшь? Даже если посадить его в кость – он не приживётся, как картошка в грядке. Это всё – пока из области фантастики.
Тем не менее есть то, о чём он мечтает как врач и как человек. Например – обезболивание без уколов и страха.
– Конечно, сейчас спасает седация, – рассуждает Юрий Григорьевич. – Но когда человека погружают в медикаментозный сон ради установки пары имплантов, он для врача превращается в «кусок мяса». Ты не видишь его реакций, не чувствуешь живого контакта. А ведь даже во сне человек – личность. Вот бы появился метод, при котором пациент остаётся в сознании, спокоен, не напрягается, а врач работает легко и уверенно. Буквально рукой махнул – и обезболил. Как-то так…
Была у него и такая интересная пациентка, уже в возрасте: пришла на удаление, а рот открыть так и не смогла. Пришла на второй день, дала вколоть анестезию, но больше ничего сделать не удалось. Снова пришла через некоторое время и позволила врачу спокойно сделать свое дело. Как она над собой работала, что себе говорила и как себя уговаривала, осталось загадкой…
Всякое было за эти годы. Несмотря на трудности, внутренние сомнения и моменты выгорания – как у любого человека, он остаётся верен профессии. Уверен: она требует не только знаний, но и внутренней стойкости. Каждый день идет на работу и не знает, что он преподнесёт. Настроение бывает разное, но едва переступает порог больницы, старается думать только о работе. Всё остальное остаётся за дверью кабинета.
Тихая гавань
Ему до сих пор больно вспоминать о потере родителей. Оба ушли из жизни с разницей в один день – сначала мать, потом отец:
– Официальная причина – коронавирус, но у меня до сих пор много вопросов, виню себя… – говорит он с грустью.
Дом для него – место, куда хочется возвращаться. Жена – медсестра в этом же учреждении. Дочь уже взрослая – юрист, работает в Тюмени. Стоматологом быть отказалась категорически. Есть внучка и внук – старшую скоро в школу отправлять.
В отличие от рабочих будней, вечера он проводит спокойно: книги, телевизор, новости. Гаджеты? Да, конечно – включил, что-то делает, краем уха слушает, что в мире творится. А вот чтение – настоящее увлечение с детства.
– Мой кумир – Чехов, – говорит он. – Такой юмор, такая глубина! Единственное, что не смог прочитать, – «Вишнёвый сад», потому что в формате пьесы. А так – Пушкин, Лермонтов, вся классика… Я большой любитель научной фантастики: Брэдбери, Стругацкие – всё перечитал. В юности брал книги в библиотеке имени Гайдара: утром взял – вечером вернул… Счастливое было детство. Не видел бананов? Ну и что! Зато была уверенность в завтрашнем дне.
Если бы не стоматология – что тогда? Юрий Григорьевич ненадолго задумывается: всё равно что-то связанное с людьми, с общением, даже полицейским мог бы стать.
С детства он увлекался спортом. Больше всего – футболом. Но не ограничивался одним: ходил на бокс, долго занимался дзюдо, катался на коньках. Тогда все бегали из одной секции в другую: то настольный теннис, то штанга, которая «не зашла». До недавнего времени регулярно занимался на турнике – пока не перенёс инфаркт. Теперь это стало опасным, но тяга к движению осталась.
«Я просто делаю
своё дело…»
В этой профессии, по его мнению, важны крепкие руки и самообладание. Всякое ведь бывает – человек может внезапно потерять сознание – от страха, от реакции на анестезию… Нужно мгновенно сориентироваться и действовать правильно. Но главное, как он подчёркивает, – умение любить людей, даже когда они нервничают, злятся или боятся.
– Я никогда не покажу раздражения, – говорит он. – Работа есть работа. Все эмоции ношу в себе. Только дома могу позволить себе быть собой.
Моя личная история: я девять лет боялась имплантации после неудачного удаления, а к нему пришла по рекомендации его молодых коллег из других клиник («если сложно – тогда вам к Букатому!») и снова поверила в то, что настоящие врачи есть. Говорю ему, что он мой герой, и нас много таких – благодарных пациентов, а он лишь отмахивается: «Никогда не считал себя героем нашего времени. Просто работаю. Просто делаю своё дело».
Букатый честен: не всех пациентов принимает с радостью. Бывали случаи, когда отказывал в приёме, особенно если человек начинал с недоверия, торгов, давления. Вот как потом работать? Но даже в таких ситуациях он старается сохранять профессионализм.
– Порой приходится подстраиваться. С одним можно на «ты», на доступном языке, с другим – строго по протоколу. Зла ни на кого не держу, хотя есть люди, которых не хочется прощать… А потом думаешь: да ладно, всякое бывает. Просто ограничиваю общение – без злобы, но и без фальши.
Сначала – врач!
Говоря о коллегах, особенно о молодом поколении врачей, Юрий Григорьевич становится серьёзным. Он вспоминает свои первые годы:
– Однажды в молодости за одну смену принял 64 человека! Сейчас даже представить страшно. Тогда это было нормой – 30-35 пациентов в день, с утра до вечера: кому осмотр, кому разрез, кому шов… Сегодняшняя молодёжь входит в профессию иначе: не знает, что такое «качели» – ни физические, ни эмоциональные. Не стояли на ватных ногах после смены, а первые вопросы – проценты, цены, Instagram-аккаунты. Не все, конечно, такие, но всё же… Особенно возмущает, когда ради прибыли нарушаются базовые медицинские принципы: до сих пор колют антибиотики прямо в десну! Это же нонсенс – линкомицин действует через кровь, а не местно. Но берут кучу денег за укол и причиняют дикую боль. Зачем? Оставайтесь сначала людьми, потом – врачами. А не наоборот – сначала рвач, потом врач.
К счастью для многих из нас, его пациентов, Юрий Григорьевич остаётся на своём месте, потому что верит: настоящая медицина начинается не с маркетинга, а с уважения к человеку. Для меня он – из того времени, когда профессия была призванием, а не брендом. Сегодня, когда медицина всё чаще превращается в сервис, а врач – в продавца, такие, как Юрий Букатый, напоминают: главное в стоматологии – не технологии, а люди. Он не гонится за трендами, не рекламирует себя в соцсетях и не делает сомнительных процедур ради прибыли. Он просто знает: быть врачом – значит, оставаться человеком.
Татьяна САРТАКОВА.
Фото автора.