В Доме-музее Шафера недавно состоялся вечер, посвящённый 95-летию его создателя – нашего знаменитого земляка, коллекционера, профессора филологии, композитора, музыковеда, основателя уникального музея грампластинок Наума Григорьевича Шафера.
Открылась встреча его любимой песней – «Я люблю тебя, жизнь» в исполнении Марка Бернеса. Эти слова как никакие другие лучше всего подходят для определения личного кредо Наума Григорьевича – он на самом деле умел ценить и любить жизнь во всех её проявлениях, даже когда она к нему самому была не слишком благосклонна. Он сам был щедро одарён природой, владел даром музыки и слова и умел ценить творчество других людей, в том числе музыкальное наследие, доставшееся нам от прежних поколений. Он собрал удивительную коллекцию патефонных и граммофонных пластинок, музыкальных записей, оставил землякам архив со своими музыкальными произведениями, статьями и воспоминаниями. Вместе с верной спутницей жизни, супругой Натальей Михайловной Капустиной он стойко и смело преодолевал испытания судьбы, став для многих примером жизнестойкости.
– «Я люблю тебя, жизнь» – это точное определение судьбы Наума Григорьевича. И жизнь ответила ему взаимностью, – говорит сотрудница музея, методист Баян Абенова. – С нами остаются его ученики, его музыка, его дело, которое продолжает жить. Павлодарцы верны его памяти. Он стал настоящим хранителем культуры нашего края. В истории есть люди-светочи, которые не просто идут впереди, а освещают другим дорогу. Наум Григорьевич был именно таким человеком, он зажигал других своим делом, щедро отдавал свое сердце, свое время, свои силы служению культуры, пробуждая в людях любовь к искусству.
В этот день в фильме, снятом алматинским телеканалом «Абай», присутствующие вновь услышали и увидели нашего любимого Шафера, рассказывающего историю о первых своих тридцати пластинках, которые ему, 13-летнему подростку, во время переселения их семьи из Бессарабии в Казахстан удалось взять с собой. Именно с них началась его уникальная 27-тысячная коллекция. В фильме он говорит о его настойчивом убеждении, что собрание музыкальных произведений должно быть сохранено именно целостным, его нельзя делить и разрознить. Что удалось при его жизни и что необходимо выполнять и в дальнейшем.
В тёплом дружеском кругу почитателей Наума Григорьевича вспоминали об общении и о работе с ним ветеран педагогического труда Каламкас Кудерина; бывший директор Дома-музея Шафера Татьяна Корешкова, которая вместе с коллекционером создала большое количество музыкальных сборников; поэт и автор песен, участвовавшая в подготовке музеем дисков, Наталья Млынцева; певица, участница многих музыкальных проектов музея Валентина Сотникова; поэты Ольга Захарова-Грибельная и Наталья Борисовская. Звучали стихи, посвящённые Науму Шаферу.
Мне тоже посчастливилось немало с ним общаться, мы не только сотрудничали, но и дружили. В своём архиве нашла отрывки интервью с Наумом Григорьевичем. Однажды спросила, возмущалась ли когда-нибудь его супруга Наталья Михайловна по поводу его «собирательства». Он ответил: «Было такое, когда вся квартира была в пластинках и книгах… У нас даже под кроватью пластинки лежали. И она, бывало, говорит: «Сколько лет я буду спать на пластинках?» Я ведь ненормальный коллекционер. Всем советую, что надо коллекционировать избирательно. Например, рижский коллекционер грампластинок Курмаев собирает только по двум направлениям – джаз и этническая музыка. Польский мой коллега – только квартеты. У меня же была задача собрать лучшие образцы мировой музыки со всех континентов. Больше нигде на постсоветском пространстве нет такой коллекции. В советское время Апрелевский завод грамзаписи имел собрание всех пластинок, выпущенных за время его работы, – это несколько миллионов. А в перестройку всё исчезло, сейчас, наверное, штук 30 случайно осталось. Получается, что Павлодар обладает поистине уникальным собранием».
Вспоминали мы и то время, когда коллекция едва не «уехала» из Павлодара. Он рассказывал, что Израиль просил еврейскую музыку; записи казахских исполнителей хотел приобрести наш музей литературы и искусства имени Бухар жырау; музей Дунаевского в Москве просил все издания этого композитора – а это 400 пластинок. «Я не хотел дробить коллекцию, – вспоминал Наум Григорьевич. – Когда велись все эти переговоры, о них узнали наши журналисты и помогли её сохранить. Юрий Поминов писал статьи для разных изданий, в том числе и российских, а Тамара Карандашова ходила к руководству области и города. В результате было принято решение о создании музея».
Конечно, самыми тяжелыми были времена несправедливого обвинения, Наум Шафер был лишен преподавательской деятельности на долгие 18 лет, а реабилитировали его в 1988 году. Он вспоминал: «Я никогда не был «антисоветчиком», ни в одном моём материале нельзя найти чего-то подобного. Я спасал в тот свой арест человека, которого очень уважал и не мог позволить, чтобы его посадили. К сожалению, он меня предал».
В канун 80-летия Шафера я спросила, что он на этот момент считает своей первоочередной задачей. Он ответил, что хочет закончить мемуарную повесть «День Брусиловского»: «Был в моей жизни такой день – понедельник, когда я приходил на занятия к Брусиловскому. Это не только мой учитель музыки, он был моим вторым филфаком, воспитывал меня как человека, литератора. Мы беседовали на разные темы, я знал его с другой стороны. Эту повесть ждут ученики Брусиловского, просят меня сделать работу быстрее. Но есть и другая работа. Сел дописывать повесть, пришёл заказ с Украины на статью о Дунаевском и Высоцком, в связи с выпущенными нашим музеем дисками «25 июля». Недавно из Иркутска сообщили, что готовят солидный сборник о Булгакове, просили написать о его музыкальной составляющей. Ещё меня ждёт разбор архива собственных музыкальных произведений, это тоже сделать необходимо».
На встрече многие с теплом и большой благодарностью вспоминали общение с этим великим и таким простым человеком. Он был большим знатоком музыки, литературы, театра и других видов искусства – с ним можно было говорить обо всём, беседы с ним можно приравнять к получению ещё одного высшего образования. Меня с ним объединяла и любовь к животным, беспокойство о судьбах бездомных собак и кошек.
Ещё при руководстве музеем Татьяной Сергеевной Корешковой я получила задание, которое надо окончить. В моём архиве лежат записи наших бесед с Наумом Григорьевичем об автографах на его пластинках с записями знаменитых исполнителей, которые он брал на их концертах или при встречах с ними. Меня тогда поражало, что он помнит всё до мельчайших подробностей, уверенно и точно называет имена, отчества, даты. И ещё: эти пластинки он доставал с полок сам, без какой-либо помощи, и это было просто невероятно, ведь в то время он уже не мог видеть то, что достаёт. Но он безошибочно находил нужную пластинку, полагаясь лишь на свою память и осязание. В последние годы сокрушался только о том, что книги и статьи читать ему приходится Наталье Михайловне. Он продолжал дарить свои книги, сам подписывал их, руководствуясь помощью пальцев своей жены.
Пока мог, приходил на все музыкальные вечера, которые мне довелось проводить в его Доме-музее. Однажды я организовала встречу по созданному им диску «25 июля», в котором он объединил двух, казалось бы, не объединяемых музыкантов – композитора Исаака Дунаевского и актёра Владимира Высоцкого. Вечер начался, но Наума Григорьевича не было – сказали: не спустится. Я подумала: не может быть такого, чтобы, услышав своего любимого Дунаевского, он не пришёл. И точно – несмотря на боль в ногах, он пришёл! И сделал, как обычно, свой замечательный комментарий, своё заключение. Поблагодарил меня за то, что я взяла эту тему. Этот вечер, по сути, последний с его участием, я не забуду никогда. Как навсегда запомнятся и другие вечера, где он, как музыковед и создатель собственных произведений, делился с нами, его слушателями и друзьями, своими размышлениями, наблюдениями, воспоминаниями. Я и сегодня провожу в его Доме-музее музыкальные вечера и не устаю повторять о том, как повезло нашему городу, да и всему Казахстану, что здесь жил и работал такой удивительный человек, так много сделавший для нас, оставивший в культурной жизни страны такое богатое и по-настоящему бесценное наследие.
Светлана ЧИСТЯКОВА.
Фото автора.