Каждую премьеру в Павлодарском театре имени Чехова теперь играют не только актёры на сцене, но и музыканты в фойе. Виолончелисты, скрипачи, флейтисты, гобоисты, трубачи возвращают к истокам настоящего классического театра. Театра, где, как учил Станиславский, нет показной театральности, но есть искусство – глубокое и честное. Классическая музыка, только не живая, а в записи, звучит и на рядовых спектаклях, уже с театрального порога настраивая зрителей на прекрасное. Этакая маленькая хитрость для соблюдения театрального дресс-кода. И впрямь, как-то неловко чувствуешь себя в джинсах, когда «Лунная соната» сменяется «5 симфонией», а «Маленькая ночная серенада» – «Временами года». И это не единственные изменения, которые ждут Павлодарский театр драмы имени Чехова с приходом нового руководителя Юлии Захарчук. Смелой, по-хорошему амбициозной и… молодой, из-за чего некоторые не восприняли, да и, возможно, до сих пор не воспринимают её как эффективного руководителя, способного управлять большим театром с 80-летней историей. Юлия Захарчук откровенно рассказала о своем назначении, новых проектах и… страхах.
Юля-юла, или Карлсон, где твой моторчик?
– Юлия Вадимовна, давайте начистоту: ваше назначение на должность директора театра для многих стало неожиданностью: всего 33 года, без руководящего опыта. А как вы сами восприняли эту новость?
– Сразу уточню: пока я исполняющая обязанности руководителя театра вот уже шесть месяцев. Узнала об этом чуть раньше – в мае прошлого года, когда Виктор Валентинович Аввакумов (бывший директор театра, – прим. авт.) сообщил, что рассматривает мою кандидатуру как своей преемницы. Основания у него были такие: создание «Театра без границ» (это авторский проект Юлии Захарчук, изначально призванный пробудить таланты особенных детей, но впоследствии к нему присоединились здоровые детки и даже взрослые, – прим. авт.), «школа жизни» в виде ГИТИСа и моя «болезнь» театром. Конечно, предстоял еще ряд согласований моего возможного назначения на уровне области. Я сначала нервничала, а потом отпустила ситуацию и улетела в отпуск. И когда уже возвращалась после отдыха домой, мне позвонили и сообщили: «Тебя утвердили. Пиши заявление!» Первый месяц после назначения я практически не спала. Постоянно были мысли: надо что-то придумать, а как сделать то или это… И так изо дня в день. Без выходных, я же еще и действующая актриса. Суббота и воскресенье у меня выходные как у руководителя, за исключением дней премьеры, а в будни – как у актрисы. И получается, я или руковожу, или играю. Третьего не дано. Сложно, но очень интересно. По моим ощущениям – это точно мое место!
– Как нашли общий язык с теми, кто так не считает?
– Наверное, найти общий язык со всеми невозможно. Притирка еще продолжается. Представьте: люди, которые половину жизни отдали театру, знают намного больше, чем я. У них свои мысли, свое видение, тот же опыт, в конце концов. И тут вдруг в их понимании приходит девочка с новым уставом, с новыми, непривычными идеями. Но знаете… я вовсе не считаю себя неопытной или глупой. На минуточку: у меня два высших образования! По первому образованию я педагог вокала и хора, работала в двух музыкальных школах. А потом окончила московский ГИТИС. Работала и со взрослыми, и с совсем еще малышами, это к тому, что имею опыт работы в совершенно разных коллективах. Я всю жизнь что-то отстаиваю, чего-то добиваюсь. Люди привыкли, что я всё время бегаю то со своими учениками из «Театра без границ», то с собственными ролями в театре, этакая Юля-юла, не сидящая без дела. В ту пору многие коллеги шутили: «Карлсон, где твой моторчик?» И, наверное, закономерно, что не все восприняли меня как серьезного руководителя театра, способного что-то сделать. Это было так же обидно, как и страшно.
Поддержка как трамплин
– Как побороли страх?
– Самым неожиданным образом. Когда мою кандидатуру утвердили, я поделилась этой новостью на своей странице в социальных сетях. И мне вдруг стали писать множество друзей и знакомых, причем из самых разных сфер, а не только культуры, с которыми я когда-то училась или сама чему-то учила, с которыми в разные годы работала. Мне писали из Казахстана и России, Беларуси и Эстонии – и все со словами поддержки: «Это здорово! Дерзай! Театру нужна молодая кровь! У тебя всё получится!» Они все верили в меня так, как, наверное, в тот момент я сама в себя не верила. И это стало для меня трамплином. Ну и, конечно, мне помог родной коллектив, особенно из хозяйственно-административной части. Да и актерской тоже, с кем мы, когда я была только актрисой, вместе решали творческие и технические задачи. Люди присматривались-присматривались, а потом начали понимать: «Наверное, ей можно доверять!» Сейчас я уже по этому поводу не переживаю. Закалилась, как сталь у Николая Островского. Да и некогда: столько много планов, проектов впереди!
– Что скажет закалившаяся Юлия Захарчук всё ещё сомневающимся, если таковые есть?
– Некоторые слишком буквально восприняли мои слова о том, что мы создадим новый театр. Очень разное писали в комментариях, но смысл сводился к тому, что больше не будет привычных зрителю постановок, молодая, неопытная разрушит то, что создавалось десятилетиями. Не собираюсь я ничего рушить! В ГИТИСе я училась у мастера, которая в свое время обучалась на курсе у Марии Кнебель. А Кнебель в свою очередь – ученица Станиславского. Так что смело можно сказать: по педагогической линии я «правнучка» Станиславского. Я люблю настоящий, классический театр. В свои 75 лет педагог учила нас: все новомодные театральные веяния – это, как она говорила, «мишура, всплески-фейерверки». Истинный театр – это «искусство отражать жизнь».
Старый новый театр
– Новые планы и проекты – какие они?
– Начну с того, что мы уже сделали. У нас появился театральный музей, куда «чеховцы» передали автографы маститых актеров, которые в разные годы приезжали, чтобы отыграть спектакли на павлодарской сцене, например, Василия Ланового. Там же – старые афиши, программки, костюмы Марии Стюарт, Ромео и Джульетты. Им больше 30 лет, но они сохранились так, как будто их только вчера надевали на сцене. Все работники, которые встречают зрителей, – контролеры, гардеробщицы – в красивой униформе. В обновленном фойе в день премьеры играют трио или квартеты. Музыканты – неотъемлемая часть театральной атмосферы. В обычные дни перед началом спектаклей тоже играет музыка, но в записи. Чаще классика, но иногда и какие-то тематические вещи. Мне очень хочется, чтобы в театр приходили не в джинсах, в толстовках или худи, а нарядными. И, думаю, рано или поздно мы к этому придем. Уже наблюдается такая тенденция. Я вижу, что постепенно зрители стали переодеваться. Думаю, человеку, одетому в джинсы, не очень комфортно, когда вокруг музыканты в строгих костюмах играют Моцарта или Бетховена, и в следующий раз он придет в театр уже при параде. Не надо бальных платьев и фраков. Просто деловые костюмы для мужчин и нарядные платья для дам. Это же красиво! В кассовом зале мы разместили стенды с описанием спектаклей из действующего репертуара, чтобы зритель понимал, на что он покупает билет. Не всегда же мы играем всем известную классику. Кстати, о ней. Хочется побольше хорошей классики по Чехову, по моему любимому Достоевскому, Толстому, Некрасову… Конечно, это всё постепенно, не в один сезон. Хочется приобщать к театру не только взрослых, но и малышей. Сейчас мы расширяем детский репертуар. Поскольку я по первому образованию музыкант, у меня ликует душа, когда соединяются воедино песни, танцы и драматическое искусство. Хотя наш театр и драматический, но я надеюсь, что у нас будут и мюзиклы. Или хотя бы водевили. Но это на перспективу.
– А чем порадуете в этом театральном сезоне?
– Сейчас мы репетируем постановку по мотивам Кена Кизи «Пролетая над гнездом кукушки». Премьера этого спектакля была в 2017 году. После этого его больше на павлодарской сцене не играли. В этом году мы решили вернуться к этому произведению и снова презентовать его зрителям. Восстанавливаем спектакль вместе с тем же режиссером, что и девять лет назад, – Алексеем Мельниковым. Результат театралы смогут увидеть уже в феврале. Следующая наша премьера – «Вот такая любовь». Очень интересная пьеса на четверых артистов, где одна из ролей – это собака. Здесь и животный мир, и человеческий, и про любовь, и про жизнь, и про отношения людей и животных. Остальные карты пока раскрывать не буду.
– Эти карты все про спектакли?
– Нет. Могу закинуть лишь удочку. Мы готовим потрясающий литературный проект. Еще у нас будут экскурсии по театру как для детей, так и для взрослых, желающих окунуться в мир театрального закулисья. В общем, есть чем…
– Удивить?
– Скорей, заинтересовать. Я не стремлюсь удивлять. Зачем? Мы работаем. Зрители сами всё увидят. Я хочу, чтобы театр задышал! И, кстати, многие мне говорят, что в сегодняшнем театре и пахнуть стало как-то по-особенному… В воздухе витают феромоны счастья, творчества, любви…
– Феромоны – это, конечно, хорошо, а как быть с внешним видом театра, давно не видевшего капитального ремонта?
– Как вы знаете, к 80-летию театра акимат области подарил нам 50 миллионов тенге. Кажется, что это большие деньги. Но чтобы отремонтировать большое здание в исторической части города, где трудятся больше 100 человек, их не хватит. У нас течет кровля, изрядно поизносился фасад… Часть средств пойдет именно на эти цели. Кроме этого, нам обязательно нужно отремонтировать зрительскую уборную и систему канализации. Все эти работы запланированы на лето.
– Юлия Вадимовна, каким вы видите театр имени Чехова через три-пять лет?
– С интересными постановками, уникальными проектами, с сильным творческим составом – не только женским, но и мужским. Сейчас нам очень нужен именно профессиональный мужской молодежный состав. Я вижу театр, куда хотят приехать поставить свой спектакль корифеи театральной режиссуры, театр, о котором знают не только в Павлодаре. Хочу, чтобы «чеховцы» гастролировали не только по Казахстану, но и по миру, и это, уверена, обязательно будет. Хочу, чтобы павлодарские актеры участвовали в международных фестивалях и конкурсах.
Ирина ВОЛКОВА.
Фото из личного архива Юлии ЗАХАРЧУК.
5 экспресс-вопросов
Юлии Захарчук:
1. Что вы считаете главной удачей своей жизни?
– Саму жизнь.
2. Почему после Москвы решили вернуться в Павлодар?
– Сейчас я отчетливо понимаю: не место красит человека, а человек – место. Сейчас мое место здесь. А тогда… Думалось, очень сильно думалось, но как-то так случилось, что я вернулась.
3. Ваш самый главный помощник?
– Мама! Она и муза, и советчик, и самый лучший друг, и критик.
4. Как вы относитесь к критике?
– По-разному. Учусь ее воспринимать. Но здесь важно и то, кого слушать. Я запомнила один совет коллеги. Когда только пришла работать в театр, она мне сказала: «Ты должна понимать, кого слышать и слушать, а кого послушать и сделать по-своему, как велит сердце и подсказывает разум». Стараюсь этому следовать.
5. Вас много критикуют?
– Говорить люди будут всегда, а сейчас обо мне говорят очень много. Но все эти обсуждения и сплетни мне не интересны.