С момента аварии на Чернобыльской атомной электростанции прошло уже более тридцати лет. Всего в ликвидации последствий катастрофы участвовали около 800 тысяч человек: 30 тысяч из них – казахстанцы, 1200 ликвидаторов – родом из Павлодарской области. В основном это были военные. Сейчас в области из них всех остались только 300 человек: кто-то уехал, кто-то не дожил до сегодняшнего дня.

Оказавшись непосредственно на станции, каждый из ликвидаторов работал там не больше пары минут, иначе был риск получить слишком большую дозу радиации. И значит, за два месяца отработать в опасной зоне можно было примерно около получаса. Если сложить все эти минуты, получится внушительная цифра. Но что на самом деле успевал человек сделать за столь короткий отрезок времени?

– Это не восьмичасовой рабочий день, там счет шел на минуты. Сам я работал в спецотряде электриком, – рассказывает Николай Зав­городний. – Дождавшись команды, нужно было пробежать по коридору, раскрутить и бросить там кабель, а потом как можно скорее убежать назад. При этом с собой у нас были «карандаши», которые мы потом пофамильно сдавали дозиметристу.

Так называемые «карандаши» из алюминиевого сплава – накопители радиации – ликвидаторы относили в штаб, где их вставляли в специальный прибор. Все показания записывались в журнал. Случалось так, что цифры намеренно занижали, потому что, получив дозу радиации в 25 бэров, дальше человеку работать на станции уже было нельзя.

– До аварии я работал старшим механиком на машинно-счетной станции ЦСУ, – вспоминает Николай Сергеевич. – В 1986 году меня через военкомат призвали: какие специалисты нужны, тех и забирали. Призвали, поставили перед нами задачу и повезли. Там мы выполняли разные работы, к примеру, ставили ригеля.

Николай Завгородний вспоминает, что всем, кто работал на станции, выдавали талоны на завтрак, обед и ужин. С ними можно было зайти в любую столовую. Заходишь и берешь сколько съешь.

Приехав в Чернобыль в августе, домой Николай Сергеевич вернулся только осенью, когда начались дожди и палатки, где поселили ликвидаторов, стали промокать.

– Мне было 48 лет, когда я приехал строить саркофаг. Дома осталась семья, двое детей. Когда вернулся, больше заводить не решились – здоровье уже было не то, – говорит Николай Сергеевич.

В Чернобыле Николай Зав­городний пробыл 57 дней. Вернувшись домой, продолжил работать старшим механиком. К слову, некоторые герои-«чернобыльцы», вернувшись в родные города и деревни, занялись общественной работой. К примеру, председатель ОО «Союз «Чернобыль» Павлодарской области Виктор Деймунд, участвовавший в очистке крыши энергоблока АЭС от радиоактивного мусора, стал первым скаутом Казахстана. В прошлом году его малазийские коллеги даже выпустили марку с его изображением.


Наталья ЗИНЧЕНКО.
Фото автора.

irstar.kz