В Павлодарской области, где безветренные дни в году можно пересчитать по пальцам рук, сегодня установлено всего восемь ветрогенераторов, из которых четыре – в демонстрационной зоне высокой энергетической эффективности при ПГУ. Два принадлежат ОО «Клуб караванеров» и предназначены в совокупности с солнечными панелями для подсветки светодиодных лент на развязке Павлодар – Астана трассы Майкапчагай – Омск. И две ветроэнергетические установки приобрело ТОО «Галицкое». На них и остановимся подробней, поскольку успенский руководитель хозяйства намеревался использовать энергию ветра не только для собственных производственных нужд, значительно снизив затраты на электроэнергию, но и стать полноправным участником энергетического рынка, продавая вырабатываемую ветрогенератором электроэнергию в общую энергосеть. Александр Касицын, глава ТОО «Галицкое», выполнил все условия KEGOС, предъявляемые к потенциальным участникам оптового энергорынка. Для того, чтобы войти в рынок оптовой электроэнергетики, недостаточно приобрести ветрогенераторы. Нужно ещё снабдить их современными системами учёта. Отдельно для каждой ветровой установки.

– Электроэнергия каждой ветровой установки должна учитываться отдельно. Если у нас два ветряка, то и системы автоматической передачи данных тоже должно быть две. И третья суммарная, которая учитывается уже на подстанции, – рассказывает заместитель директора ТОО «Галицкое» Сергей Саламацкий.

Все условия казахстанского единого энергооператора в «Галицком» выполнили. Затраты получились немаленькие – порядка 25 миллионов тенге. Это без учёта стоимости самой ветровой установки. О ней – разговор отдельный. Новый ветрогенератор, сделанный в Украине, стоит миллион евро. И примерно в такую же сумму обойдётся его доставка в Казахстан и монтаж. А можно потратить тот же миллион евро, но за две установки, и уже с учётом логистики и пусконаладки, если остановиться на ветрогенераторе, бывшем в употреблении. Именно этот вариант и выбрал для себя руководитель ТОО «Галицкое». В ноябре прошлого года на окраине села были установлены две немецкие ветроэнергетические установки мощностью в один мегаватт каждая. В старой редакции уже упоминавшегося закона было абсолютно не принципиально, какая ветряная установка – новая или бывшая в употреблении – может использоваться для выработки электроэнергии, предназначенной для реализации в общую энергосеть. Но потом были внесены поправки, согласно которым на рынок не допускаются генерирующие устройства, бывшие в употреблении. Непродуманной оказалась и сама система проведения аукционных торгов по защите тарифа для электроэнергии, выработанной с помощью ветрогенератора. Если бы организаторы разработали более реальные параметры для участников этого пока еще специфического в Казахстане рынка, ТОО «Галицкое» ещё с прошлой осени начало бы работать с единым расчётно-финансовым центром. А так торги были признаны несостоявшимися сразу по двум параметрам: малому количеству участников и недостаточной суммарной мощности. Однако в хозяйстве не теряют надежды все-таки стать оптовым поставщиком электроэнергии.

– Как я уже говорил, мы понесли затраты, и затраты немаленькие, которые должны теперь окупить, – продолжает разговор Сергей Саламацкий. – Поэтому, я думаю, мы будем развивать это направление. Попробуем вновь попытать удачу. На октябрь назначены новые аукционные торги по защите тарифа для электроэнергии, выработанной с помощью ветряной установки. Будем участвовать. Если в этом году удастся получить тариф, то в соответствии с вышедшими в прошлом году поправками мы будем обязаны в течение трёх лет поставить новое электрогенерирующее оборудование.

Да, дорого, но эти затраты с лихвой окупятся уже через пять лет. В основе этих расчётов – реальная статистика экономии электроэнергии. С 27 ноября прошлого года по 1 июля этого только один работающий ветряк (второй всё это время из-за ошибки при монтаже был в аварийном режиме) выработал более полутора миллионов киловатт-часов электроэнергии.

– В среднем благодаря энергии ветра мы имеем около 300 тысяч киловатт-часов электроэнергии в месяц, – обращается к статистике заместитель директора ТОО «Галицкое». – Для нашего многопрофильного хозяйства – это значительная финансовая поддержка. Фактически ветряк наполовину закрывает наше потребление электроэнергии. Если раньше мы ежемесячно оплачивали за эту услугу до 20 миллионов тенге, то теперь вышли на уровень оплаты в три-пять миллионов. Климат Павлодарского Прииртышья такой, что у нас очень редко бывает безветрие. Может, дней 20 за весь год наберётся: это или когда сильный мороз, или жара за сорок градусов. Во всё остальное время – практически всегда ветер. И я считаю, просто грех его не использовать для выработки недорогой и самое главное – экологически безопасной электроэнергии!

Почему же у павлодарцев, равно как и в целом казахстанцев (есть у нас в стране немало крупных и сильных хозяйств, которые не прочь изрядно сэкономить на оплате счетов за электроэнергию), не получается «не грешить»? Тем более есть закон, призванный поддержать производителей возобновляемых источников энергии. Но почему же тогда частники, вкладывающие миллионы евро в развитие «зелёной энергетики» на местах, месяцами, а то и годами добиваются то одного разрешения, то другого?

– В Европе всеми согласованиями, связанными с установкой ветроэлектрогенераторов, занимаются специальные службы. А мы бегаем, порой без всякого ответа стучимся в закрытые двери: вы нам откройте, вы нам помогите! Нет заинтересованности государственных органов в поддержке тех, кто занимается развитием альтернативных источников энергии, – делится С. Саламацкий своим мнением относительно того, почему при бесспорном преимуществе энергии ветра она по количеству производителей проигрывает энергии традиционной.

Но, конечно же, это лишь одна из вероятных причин. А если прибегнуть к арифметике, которая будет явно не в пользу энергопроизводящих, энергопередающих и энерготранспортных компаний, по сути, находящихся в одних руках… Кому же захочется терять свои сверхприбыли? Только на примере одного павлодарского энергопотребителя производитель традиционной электроэнергии теряет как минимум 100 миллионов тенге в год. А теперь представьте, если всё большее количество бизнесменов предпочтет ветрогенераторы? Не отсюда ли растут уши, когда положение при проведении соответствующих аукционных торгов совершенно не отражает реальной картины дел в казахстанской ветроэнергетике? Или когда ужесточают правила для входа на оптовый рынок электроэнергии для тех, кто производит её без ущерба для окружающей среды?

Казахстан поставил перед собой амбициозные задачи по доле собственного вклада в Цели устойчивого развития-2030, принятые ООН в 2015 году. И почти все они завязаны на «зелёной экономике». Например, «удвоить продуктивность сельского фермерского хозяйства и доходы производителей продовольствия». Или «обеспечить доступ к недорогим, надежным, устойчивым и современным источникам энергии для всех», «сократить заболеваемость от экологических загрязнений»… До 2030 года времени, по меркам достижения глобальных задач, не так уж и много. А в подавляющем большинстве регионов Казахстана в направлении возобновляемых источников энергии конь не валялся. Конечно, комплексы автономного уличного освещения в Железинском районе, работающие на солнечных батареях, или отопление грунтовыми водами зданий контактного зоопарка и биовегетария Аксуского детского экотехноцентра – это хорошо и тоже отчасти достижение. Но для области, имеющей столь большой ветровой потенциал, согласитесь, как-то мелковато…

 

Ирина ВОЛКОВА.

irstar.kz