Бывают в жизни встречи – как подарки судьбы. Именно такой стала для меня встреча с Владимиром Романовичем Гундаревым, когда он впервые приехал в Павлодар, чтобы организовать подписку на только что созданный им журнал «Нива», и предложил мне войти в состав его редколлегии. Было это в самом начале 90-х годов прошлого века.


Мы с ним ходили по присутственным местам, встречали нас по-разному, но стоило мне напомнить, что со мной автор той самой «Деревеньки», как лица у многих сразу расцвечивались улыбками, и поддержка журналу была обеспечена.


Тогда же я признался Владимиру Романовичу в том, что много лет считал «Деревеньку» народной песней, потому что слышал её с раннего детства. Когда у нас дома собирались гости и застолье достигало градуса, после которого душа требует песен, мой отец-фронтовик, начисто лишенный как голоса, так и какого бы то ни было певческого таланта, зычным голосом затягивал либо про трёх танкистов, «которые выпили по триста, а четвертый выпил восемьсот», либо «деревня моя, деревенька-колхозница» (он пел именно так – «колхозница»)…


Пройдёт какое-то время, я напишу «записки об отце», которые предназначались не для печати, а для семейного чтения, и дам их почитать В.Р. Гундареву, не особенно рассчитывая на сколько-нибудь значительный отзыв. И вдруг узнаю от него, что эти мои записки, казавшиеся мне сугубо личными, уже поставлены в очередной номер журнала. Я был к этому совершенно не готов и поражён словами В.Р. Гундарева о том, что я написал не только о своём отце, а в каком-то смысле обо всех наших отцах, не только победивших, но и, по счастью, уцелевших в той страшной войне.


С тех пор всё, что я писал и считал достойным журнальной публикации, отдавал только в «Ниву»: свои очерки и «блёстки», рассказы и путевые заметки о поездках в США и Японию. Долго-долго подступался к «Хронике смутного времени» и, написав первую книгу, в больших сомнениях, не без душевного трепета передавал ему почти 800-страничный набор. Сказать, что я переживал, – ничего не сказать… Я ведь знал – насколько он загружен и как бывает по-редакторски строг и даже безжалостен… Как он отнесётся к хронике событий конца восьмидесятых и начала девяностых, которые очень многим, наоборот, хочется забыть? Не покажутся ли ему эти записки малоинтересными и местечковыми? Владимир Романович не просто поддержал эту книгу, написал к ней доброжелательное предисловие, но и три года печатал в «Ниве» из номера в номер «Хронику смутного времени» – все три книги, а также благожелательные отзывы о ней. Что, впрочем, не мешало ему время от времени иронизировать надо мной: вот, мол, есть авторы и даже члены редколлегии, что килограммовые рукописи шлют, а подписку на «Ниву» в своей области проваливают… Мы уже договорились о публикации очередной, четвёртой книги, начиная с первого номера «Нивы» в 2013 году. К 1 сентября я собирался отправить ему набор, а 25 августа его не стало…


Я потерял тогда одного из самых близких и дорогих людей. Он был мне не только другом, счастливо обретённым в годы, когда друзей обычно уже не заводят, не только собратом по перу и по мироощущению, но и, без преувеличения, старшим братом. Он нередко бывал у меня в доме, его знали и любили мои близкие; а я бывал в его доме и на его знаменитой даче (пока она была ещё цела), где он ночевал с весны до осени каждое лето… А уж в «Ниве» –  и вовсе бесчисленное множество раз, по всем её четырем адресам…


Помню удивительную атмосферу «Нивы» первых лет и её первых сотрудников: милую, интеллигентную Людмилу Григорьевну Помыткину – ответсекретаря, заведующего отделом публицистики – скромного, немногословного Александра Ивановича Шафоростова; распространителя журнала, ведающего и всеми его хозяйственными делами, бывшего авиатора Фёдорова (имя-отчество, к сожалению, запамятовал); секретаря редакции – обаятельнейшую Раису Александровну… Друзей журнала, штатников и нештатников – Валерия Гука и Людмилу Лееву из «Акмолинской правды», Владимира Ивановича Бойко из пресс-службы сначала городского акимата, а затем Сената Парламента… Часто заглядывали на огонёк один из первых учителей В.Р. Гундарева «вечный» Моисей Михайлович Гольдберг и друг Владимира Романовича ещё целинной поры, известный казахстанский журналист Дукеш Баимбетов… В «Ниве» и издающейся в ту пору при ней газете начинал юный Дима Глухих – впоследствии авторитетный работник пресс-службы Правительства… Кого только тогда, да и потом, в редакции не бывало! А «основоположники» буквально горели своим новым большим делом. В редакции всегда стоял дым коромыслом и в переносном, и в прямом смысле – от всегдашней редакторской трубки. Сам Владимир Романович говорил, что он проповедует «режим демократической диктатуры»…


Меня уже во время нашей первой встречи он приятно удивил открытостью, искренностью, деликатностью и ещё какой-то невероятной преданностью «Ниве». Он ведь уже тогда был известный поэт, сложился как личность и вполне мог заниматься своими литературными делами. Но он даже свою любимую поэзию оставил почти на целое десятилетие и всё своё время посвящал только журналу.


Мало кто знает, каких трудов стоила «Нива» её создателю и главному редактору. Если желающих печататься в ней было хоть отбавляй, то денег на издание (за исключением недолгого времени, когда журнал находился под «крышей» «Казахстанской правды») постоянно не хватало. Подписка покрывала лишь часть издательских расходов, госзаказа даже в последние годы хватало в лучшем случае на полгода, а спонсоров было не так уж много. Нередко журнал месяцами печатался в долг, под честное слово редактора, а зарплату он, случалось, своим немногочисленным сотрудникам платил из… собственной пенсии, возвращая личные потери (не всегда в полном объеме), когда деньги у журнала появлялись. Финансовые проблемы отравляли ему существование, были вечной головной болью и добивали его и без того не слишком здоровое сердце, которое в конце концов не выдержало… Хотя были, конечно, и другие жизненные коллизии, не добавлявшие оптимизма, душевного и физического здоровья.


И тем не менее я не погрешу против истины, если скажу, что те двадцать лет, что Владимир Романович отдал «Ниве», были едва ли не лучшей порой его жизни. Журнал, его любимое детище, приобрёл не только всеказахстанскую, но и российскую, а с созданием его электронной версии – мировую известность, его читателями стали тысячи людей в десятках стран. «Нива» была удостоена мировых наград за качество, получать которые В.Р. Гундарев ездил в Париж, Нью-Йорк, Лондон. Это он – мальчик из глухой сибирской деревни, начинавший свою трудовую биографию прицепщиком… О своей малой родине он, кстати, никогда не забывал и ездил туда при любой возможности, почти каждый год.


Редактор «Нивы» все эти годы был, пожалуй, едва ли не главным собирателем литературных сил в Казахстане, месяц за месяцем, год за годом формировал своим журналом, который он нёс по жизни, как крест, новый культурный слой людей.


Его заслуги были признаны не только в Казахстане, где «русский сын казахского народа» был награждён орденом «Құрмет» и пятью медалями, республиканской премией имени Павла Васильева и другими литературными наградами, но и в России, отметившей его медалью Пушкина (чем он очень гордился). Он был членом-корреспондентом Российской академии поэзии.


Но, может, самое главное то, что в последние годы мы вновь услышали голос поэта Владимира Гундарева. У него как будто второе дыхание открылось: одна за другой стали выходить книги – «Я живу на планете любви», «Свет родины, свет любви», «Душа стремится к небесам», «Без пяти двенадцать»… Поэзия его обрела мудрость и глубину, но в ней была и такая свежесть чувств, которой могли молодые позавидовать.


Много времени и сил он отдавал переводам – с казахского, украинского, туркменского… И его переводили – на казахский, украинский, немецкий, корейский, словацкий, французский, испанский, португальский. У него было порази­тельное чутьё на талантливых людей, которых он привечал в журнале и поддерживал другими способами. Так он, к примеру, благословил выход в свет первого поэтического сборника Василия Лукова – Б.В. Исаева.


Он всегда много работал, никогда не признавал выходных. Один из самых близких его друзей – известный журналист, писатель Александр Юрьевич Тараков вспоминал, как они познакомились. Дело было в Наурыз, и он засомневался – стоит ли беспокоить человека в праздник? «Да Романыч всегда на работе!» – успокоили его. Так и оказалось: для В.Р. Гундарева не существовало в этом смысле ни выходных, ни праздников. В такие дни ему, наоборот, лучше работалось – меньше отвлекали…


Нельзя не сказать и о том, что Владимир Романович был жёстким и последовательным поборником чистоты русского языка. Это подтверждают и строки его последнего поэтического сборника. Я знаю, как он решительно возвращал авторам «Нивы» тексты, где вместо буквы «ё» была «е», заявляя: «Не знаю, как вы, а мы букву «ё» давно реабилитировали!».


Сейчас, когда я пишу эти строки, уже нет «Нивы», дорогой сердцу Владимира Романовича и нам, её читателям и авторам. А павлодарцы публиковались едва ли не в каждом номере журнала. Новый редактор «похоронил» «Ниву» за полтора года…
Когда-то, находясь несколько дней в Павлодаре, Володя, с которым мы были на ты, написал и подарил мне шутливые как будто стихи:


«Помни, Поминов, меня


И в жару, и в злую стужу,
И когда я занедужу,
Не виня и не кляня,
Помни, Поминов, меня.
Помни, Поминов, меня.
И когда я стопку выпью,
Крикну лебедем или выпью,
На заре ль, к исходу дня –
Помни, Поминов, меня!
Помни, Поминов, меня!
И когда уйду я – тоже.
(Все в твоей мы власти, Боже!) –
Память о былом храня,
Помни, Поминов, меня!
Помню тебя, Владимир Романович, и всегда буду помнить… И уверен, буду помнить не только я…

 

Юрий ПОМИНОВ. 
Фото Валерия БУГАЕВА.


ГУНДАРЕВ


Сердце мается, в прошлое просится,
Но года те почти не видны…
За твою «Деревеньку-колхозницу»
Поклонилось тебе полстраны!
За платочек июльского облака
И черёмух веснушчатых прядь,
То, что свято, любимо и дорого.
Ну а город… Ему не понять.
В суматохе столичной предутренней
Начинаешь ты трубку курить.
Научи, научи меня, Гундарев,
Золотые слова находить.
Научи быть понятной и верною,
Чтоб отстала любая беда.
Научи не расстаться с деревнею
Никогда, никогда, никогда…

 

Ольга ГРИГОРЬЕВА.

irstar.kz