СЕВАСТОПОЛЬ

В Севастополь мы ехали из Ялты вдоль побережья, по живописнейшим местам, откуда открывался сверху великолепный вид на море. Через Гурзуф, Алупку, мимо Фороса, сыгравшего зловещую роль в развале СССР. Ведь именно здесь «томился в заточении» первый и последний президент СССР М.С. Горбачёв, вернувшийся отсюда уже в фактически другую страну…

Здесь двигалась когда-то со своей многочисленной свитой российская императрица Екатерина Вторая, отправившаяся в Крым с инспекторской проверкой. Трудно даже представить себе это путешествие на конных экипажах, пусть и со всеми возможными по тем временам удобствами…

Дальше – Балаклава, о которой уже шла речь, и, наконец, Севастополь. Никакой рассказ об этом городе не будет полон – столько событий происходило здесь за его только отчасти известную более чем двух с половинойтысячелетнюю историю. Каюсь в своём невежестве, но для меня стало открытием, что именно на территории Севастополя находится Херсонес – основанный ещё в шестом веке греческий форпост. Раскопана пока лишь часть древнего городища с крепостной стеной, амфитеатром, остатками использовавшихся в те времена строительных конструкций, колонн, предметов обихода.

Херсонес – одно из самых посещаемых туристами мест в Севастополе. Древнее поселение входило в состав Римской и Византийской империй. Здесь побывал святой апостол Андрей Первозванный, жили и умирали римские папы. Считается, что именно здесь в 988 году принял православие со своей дружиной Киевский князь Владимир.

Через два с лишним века после этого Херсонес был разрушен вой­сками Золотой орды. Затем, отчасти восстановленный, контролировался одним из Киевских княжеств, был вассалом Османской империи, после чего в результате войны вошёл в состав Российской Империи.

Что же до новейшей истории Крыма и Севастополя, то она хорошо известна. И когда говорят, что каждый квадратный метр здешней земли полит кровью, то тут нет никакого преувеличения. Между тем название города в переводе с греческого означает «Высокочтимый священный город».

У нас была прогулка на корабле по Севастопольской бухте, где всё дышит историей. Понятно военно-стратегическое значение этого незамерзающего порта – главной военно-морской базы России.

Мы видели вблизи не только уже ушедшие на покой, но и действующие подводные лодки и другие уникальные суда: гигантский плавучий госпиталь, оборудованный по последнему слову техники, где операции хирурги могут проводить даже во время шторма; боевые российские корабли, включая и один из самых-самых – флагманский корабль Черноморского флота; береговые крепости на входе в обширную бухту.

Неизменный интерес туристов вызывает панорама обороны Севастополя – масштабная реконструкция эпизодов Крымской войны 1854-1855 годов, когда 62-тысячным соединениям армий Англии, Франции и Турции противостояли 25 тысяч российских моряков и семитысячный гарнизон Севастополя. Участником тех событий был Лев Толстой, посвятивший им позднее свои «Севастопольские рассказы» и ставший полвека спустя почётным гражданином Севастополя. Город в той войне был разрушен до основания – от него остались одни руины.

В годы Великой Отечественной войны Севастополь также был местом ожесточённых сражений. Их знаковые места – Малахов курган, Сапун-гора – памятны людям моего поколения и старше по школьным учебникам. В числе первых Севастополь был удостоен высокого звания города-героя. О его славной истории напоминают памятники выдающимся российским флотоводцам-адмиралам Ф.Ф. Ушакову и П.С. Нахимову, другие достопримечательности.

Жаль, что мы провели в Севастополе всего несколько часов.

ФЕОДОСИЯ

В Феодосии я оказался благодаря однокурснику Володе Федосенко. Он наш земляк, щербактинец, после окончания журфака КазГУ работал в Экибастузе. Организовал выпуск многотиражной газеты в крупнейшем тресте «Экибастузэнергострой»; редактировал её, потом работал на Павлодарском областном телевидении. Сейчас он журналист московской «Российской газеты» и поддерживает связь с первостроителями ЭТЭКа – Экибастузского топливно-энергетического комплекса. Среди них и Фёдор Николаевич Ганин, сооружавший Экибастузские ГРЭС-1 и ГРЭС-2, строивший город и с конца 1980-х годов обосновавшийся в Феодосии. Сюда он, кстати, был направлен для строительства в Крыму пансионата для энергостроителей и их детей. И уже начал строить, но распался Союз, и в итоге Ганин стал феодосийцем.

Фёдор Николаевич давно уже пенсионер, но продолжает работать, консультируя мэра города по коммунально-строительной части. Поэтому Феодосию он показывал на законных правах хозяина. Это днём, а вечером мы предавались общим воспоминаниям на его уютной даче, ставшей для нас с Володей жильём на несколько дней.

Одно из самых ярких впечатлений в Феодосии – панорама города со смотровой площадки, откуда она видна как на ладони, как и обширнейший залив, вдоль которого веками и тысячелетиями создавалась Феодосия. Залив, протянувшийся на 13 километров в широтном и на 31 – в долготном направлении, с глубиной у входа с моря в 20-28 метров, достаточен для приёма танкеров и сухогрузов большого водоизмещения. Ещё и поэтому его начали обживать древние греки: как и Херсонес, начиная с шестого века до нашей эры. Поселение входило в Баспорское царство и было разрушено гуннами в четвёртом веке нашей эры.

Потом эти земли с населявшими их людьми были под контролем Римской империи, в шестом веке были захвачены хазарами, потом они вновь достались Византии. В 13 веке перешли под владычество Золотой орды, а сам городок был выкуплен у неё генуэзскими купцами.

О том времени и сегодня напоминает сохранившаяся доселе часть генуэзской крепостной стены с двумя смотровыми оборонительными башнями. Странное чувство испытываешь, находясь здесь, – будто вживую прикасаешься к истории. А у подножия крепостной стены – сохранившаяся с древности и ныне действующая армянская церковь. Чуть поодаль – памятник Афанасию Никитину – русскому купцу, автору «Хождений за три моря». Здесь он молился, благодаря Создателя за своё благополучное возвращение из дальних странствий.

При генуэзцах на месте нынешней Феодосии был процветающий портовый город Каффа с населением примерно в 70 тысяч человек. Здесь даже свою монету чеканили. В середине 15 века Каффа превосходила по размерам Константинополь, а среди её многочисленного населения преобладали армяне. После завоевания Каффы турками-османами она стала одним из главных турецких портов на Чёрном море. В ту пору тут существовал крупнейший в Причерноморье невольничий рынок, где продавали людей, которых крымские татары захватывали во время набегов на польские, русские и другие земли.

Во время владычества Османской империи город называли маленьким Стамбулом или Крым-Стамбулом. Тогда здесь насчитывалось до четырёх тысяч домов, преимущественно мусульманских и отчасти христианских. После завоевания Крыма Российской Империей в Феодосии побывала Екатерина Вторая, о чём и сегодня напоминают разного рода свидетельства.

* * *

С Павлодаром Феодосию роднит то, что здесь работает музей Марины и Анастасии Цветаевых, с которым установил контакты и сотрудничает наш музей А.И. Цветаевой.

Но, конечно же, главный – знаковый – музей города, в котором считает своим долгом побывать всякий образованный человек, приезжающий в Феодосию, – это картинная галерея И.К. Айвазовского. Иван Константинович, выдающийся художник-маринист, родился, жил и работал здесь. После всех своих путешествий, а он и в США побывал, всегда возвращался сюда, считая Феодосию своим домом. И в дар ей оставил почти полторы сотни своих картин, самых разных, но на большинстве из них – море. Не много найдётся в мире художников, которые смогли бы так же, как он, передать в своих картинах все краски моря, его неизъяснимую прелесть, величие, буйство и ярость. Нет большого смысла словами передавать изображённое великим художником на холстах – это надо видеть.

И.К. Айвазовский был патриотом Феодосии и одним из главных благотворителей и благоустроителей города. За счёт выделенных им средств здесь была проложена на побережье, вдоль моря, железная дорога, до сих пор действующая.

Иван Константинович и похоронен в Феодосии, на территории древнего армянского храма. Здесь у меня произошла удивительная встреча. Мы с моими спутниками направлялись к могиле художника и у входа столкнулись с идущей навстречу женщиной. Мы чуть посторонились, давая ей пройти, а она вдруг остановилась и протянула мне руку. Я смешался, машинально протянул свою. И у меня даже мысль мелькнула: «Просить будет что-нибудь, наверное…». Но не похожа она была на такую: высокая, статная, ухоженная, уже немолодая… И она, будто прочитав немой вопрос в моих глазах, улыбнувшись, пояснила с явным акцентом:

– Я праправнучка…

И после короткой паузы добавила:

– Айвазовского.

Всё это было так неожиданно, что не верилось в реальность происходящего… Наверное, и она это поняла. Опять улыбнулась и уточнила, показывая на себя:

– Австралия.

– Казахстан! – бодро ответствовал я.

И мы разошлись каждый в свою сторону. А я до сих пор ругаю себя за то, что даже попытки не сделал задержать её и хоть о чём-то расспросить…

* * *

Фёдор Николаевич Ганин сделал нам ещё один, поистине царский, подарок: в воскресенье на своей машине повёз показывать новый Крымский мост. От Феодосии это более сотни километров. И мы увидели другой Крым – сухой, степной, чем-то напоминающий нашу околоэкибастузскую степь, разве что крымская сторона всё же поживописнее внешне.

Новый мост, конечно же, – грандиозное сооружение: только водная его часть, протянувшаяся через Керченский пролив, имеет длину более 19 километров, а весь он, вместе с сухопутной частью, протянулся на 40 с лишним километров. И уже идут по нему в обоих направлениях машины – легковые, грузовые, автобусы. А рядом с автомобильной частью сооружается железнодорожная.

Центральная арка Крымского моста удивительно напоминает арку недавно вступившего в строй действующих нашего павлодарского. И это неудивительно: при сооружении обоих мостовых переходов использовались во многом одни и те же технологии и конструкции. Кстати сказать, когда я готовил для «ЗП» материал о сооружении нашего моста, общался и с работавшими на нём российскими мостостроителями. И некоторые говорили мне, что, закончив свою часть работ у нас, они отправятся на строящийся Крымский мост. По нему мы проехали туда и обратно, заехав чуть-чуть на территорию Краснодарского края. Затем обратно – в Керчь, в этот тоже древний, уютный, показавшийся мне каким-то очень домашним город. А через день в одном из здешних колледжей произошёл чудовищный, необъяснимый террористический акт. И потом трудно было поверить – как всё в жизни может оказаться непредставимо близко…

 

Юрий ПОМИНОВ.
Фото Ольги ГРИГОРЬЕВОЙ.
(Продолжение следует.)

irstar.kz